герб Российского Императорского Общества

ГЛАВНАЯ | КАРТА САЙТА | КОНТАКТЫ |


Рассылки rushunt.ru
Российское Императорское Общество Правильной Охоты



Создание сайтов
Главная > Библиотека кинолога > Конрад Лоренц > Агрессия > Пролог в море

Конрад Лоренц. Агрессия

Глава 1. Пролог в море

Послу?ай, малый! В море средь движенья
Начни далекий путь свой становленья.
Довольствуйся простым, как тварь морей,
Глотай других, слабей?их, и жирей,
Успе?но отъедайся, благоденствуй,
? постепенно вид свой совер?енствуй.
Гете

Давний сон - полет стал явью. Я невесомо парю в невидимой среде и легко скольжу над залитой солнцем равниной.

При этом двигаюсь не так, как посчитал бы приличным человек, обывательски обеспокоенный приличиями - животом вперед и головой кверху, а в положении, освященном древним обычаем всех позвоночных - спиною к небу и головой вперед.

Если хочу посмотреть вперед - приходится выгибать ?ею, и это неудобство напоминает мне, что я, в сущности, обитатель другого мира. Впрочем, я этого и не хочу или хочу очень редко. Как и подобает исследователю земли, я смотрю, по боль?ей части вниз, на то, что происходит подо мной.

"Но там внизу ужасно, и человек не должен иску?ать Богов - и никогда не должен стремиться увидеть то, что они милостиво укрывают ночью и мраком". Но раз уж они этого не делают, раз уж они - совсем наоборот - посылают благодатные лучи южного солнца, чтобы одарить животных и растения всеми красками спектра, то человек, непременно, должен стремиться проникнуть туда.

? я это советую каждому. Хотя бы раз в жизни, пока не сли?ком стар.

Для этого человеку нужны ли?ь маска и дыхательная трубка. В крайнем случае, если он уж очень важный, еще пара резиновых ласт. Ну и, конечно, деньги на дорогу к Средиземному морю или к Адриатике. Если только попутный ветер не занесет его еще даль?е на юг.

С изысканной небрежностью по?евеливая плавниками, я скольжу над сказочным ланд?афтом.

Это не настоящие коралловые рифы с их буйно расчлененным рельефом живых гор и ущелий, а менее впечатляющая, но отнюдь не менее заселенная поверхность дна возле берега одного из тех островков, сложенных коралловым известняком, так называемых Кейз, которые длинной цепью примыкают к южной оконечности полуострова Флорида.

На дне из коралловой гальки повсюду сидят диковинные полу?ария кораллов-мозговиков. Несколько реже - пы?но разветвленные кусты ветвистых кораллов. Развеваются султаны роговых кораллов, или горгоний. А между ними, чего не увиди?ь на настоящем коралловом рифе даль?е в океане, колыхаются водоросли, коричневые, красные и желтые.

На боль?ом расстоянии друг от друга стоят громадные губки, толщиной в обхват и высотой со стол, некрасивой, но правильной формы, словно сделанные человеческими руками.

Безжизненного каменистого дна не видно нигде. Все пространство вокруг заполнено густой порослью м?анок, гидрополипов и губок; фиолетовые и оранжево-красные виды покрывают дно боль?ими пятнами. О многих из этих пестрых бугристых покрывал я даже не знаю - животные это или растения.

Не прилагая усилий, я выплываю постепенно на все мень?ую глубину. Кораллов становится мень?е, зато растений боль?е.

Подо мной расстилаются об?ирные леса очаровательных водорослей, имеющих ту же форму и те же пропорции, что африканская зонтичная акация. Это сходство прямо-таки навязывает иллюзию, будто я парю не над коралловым атлантическим дном на высоте человеческого роста, а в сотни раз вы?е - над эфиопской саванной.

Подо мной уплывают вдаль ?ирокие поля морской травы. У карликовой травы поля помень?е, а когда воды подо мною остается чуть боль?е метра, при взгляде вперед, я вижу длинную, темную, неровную стену, которая простирается влево и вправо, насколько хватает глаз, и без остатка заполняет промежуток между освещенным дном и зеркалом водной поверхности.

Это многозначительная граница между морем и су?ей, берег Лигнум Витэ Кэй, Острова Древа Жизни.

Вокруг становится гораздо боль?е рыб. Они десятками разлетаются подо мной, и это снова напоминает аэроснимки из Африки, где стада диких животных разбегаются во все стороны перед тенью самолета.

Рядом, над густыми лугами взморника, забавные толстые рыбы-?ары разительно напоминают куропаток, которые вспархивают над полем из-под колосьев, чтобы, пролетев немного, нырнуть в них обратно.

Другие рыбы поступают наоборот прячутся в водоросли прямо под собою, едва я приближаюсь. Многие из них самых невероятных расцветок, но при всей пестроте их краски сочетаются безукоризненно.

Толстый "дикобраз" с изумительными дьявольскими рожками над ультрамариновыми глазами лежит совсем спокойно, осклабив?ись, я ему ничего плохого не сделал.

А вот, что мне сделал один из его родни. За несколько дней до того, я неосторожно взял такую рыбку (американцы называют ее "?ипастый коробок") и она, своим попугайским клювом из двух зубов, растущих друг другу навстречу и острых как бритвы, без труда отщипнула у меня с пальца порядочный кусок кожи.

Я ныряю к только что замеченному экземпляру надежным, экономным способом пасущейся на мелководье утки, подняв над водой заднюю часть, осторожно хватаю этого малого и поднимаюсь с ним наверх.

Сначала он пробует кусаться, но вскоре осознает серьезность положения и начинает себя накачивать. Рукой я отчетливо ощущаю, как работает "пор?ень" маленького насоса - глотательных мы?ц рыбы.

Когда она достигает предела упругости своей кожи и превращается у меня на ладони в туго надутый ?ар с торчащими во все стороны ?ипами - я отпускаю ее и забавляюсь поте?ной торопливостью, с какой она выплевывает ли?нюю воду и исчезает в морской траве.

Затем я поворачиваюсь к стене, отделяющей здесь море от су?и. С первого взгляда можно подумать, что она из туфа - так причудливо изъедена ее поверхность. Столько пустот смотрят на меня, черных и бездонных, словно глазницы черепов.

На самом же деле эта скала - скелет, остаток доледникового кораллового рифа, погиб?его во время сангаммонского оледенения, оказав?ись над уровнем моря. Вся скала состоит из останков кораллов тех же видов, какие живут и сегодня; среди этих останков - раковины моллюсков, живые сородичи которых и сейчас населяют эти воды.

Здесь мы находимся сразу на двух рифах: на старом, который мертв уже десятки тысяч лет, и на новом, растущем на трупе старого. Кораллы - как и цивилизации - растут обычно на скелетах своих пред?ественников.

Я плыву к изъеденной стене, а потом вдоль нее, пока не нахожу удобный, не сли?ком острый выступ, за который можно ухватиться рукой, чтобы встать возле него на якорь. В дивной невесомости, в идеальной прохладе, но не в холоде, словно гость в сказочной стране.

Отбросив все земные заботы, я отдаюсь колыханию нежной волны, забываю о себе и весь обращаюсь в зрение: вооду?евленный, восторженный привязной аэростат!

Вокруг меня со всех сторон рыбы. На неболь?ой глубине почти спло?ь мелкие. Они с любопытством подплывают ко мне - издали или из своих укрытий, куда успели спрятаться при моем приближении. Снова ?арахаются назад, когда я "ка?ляю" своей трубкой, резким выдохом выталкивая из нее скопив?ийся конденсат и попав?ую снаружи воду...

Но как только снова ды?у спокойно и тихо - они снова возвращаются. Мягкие волны колыхают их синхронно со мною. ? я, от полноты своего классического образования вспоминаю: "Вы снова рядом, зыбкие созданья? Когда-то, смутно, я уж видел вас... Но, есть ли у меня еще желанье схватить вас, как мечтал я в про?лый раз?"

?менно на рыбах я впервые увидел, еще на самом деле очень смутно, некоторые общие закономерности поведения животных, поначалу ничего в них не понимая. А желание постигнуть их, еще в этой жизни, есть мечта непреходящая!

Зоолог, как и художник, никогда не устает в своем стремлении охватить жизнь во всей полноте и многообразии ее форм.

Многообразие форм, окружающих меня здесь (некоторые из них настолько близко, что я не могу их четко рассмотреть уже дальнозоркими своими глазами), поначалу кажется подавляющим. Но через некоторое время физиономии вокруг становятся роднее, и образное восприятие, этот чудесней?ий инструмент человеческого познания, начинает охватывать все многообразие окружающих обличий.

? тогда, вдруг оказывается, что вокруг, хотя и достаточно разных видов, но совсем не так много, как показалось вначале.

По тому, как они появляются, рыбы сразу делятся на две различные категории. Одни подплывают стаями, по боль?ей части со стороны моря или вдоль скалистого берега, другие же - когда проходит паника, вызванная моим появлением. Медленно и осторожно выбираются они из норы или из другого укрытия, и всегда - поодиночке. Об этих я уже знаю, что одну и ту же рыбу можно всегда, даже через несколько дней или недель, встретить в одном и том же месте.

Все время, пока я был на острове Кэй Ларго, я регулярно, каждые несколько дней, навещал одну изумительно красивую рыбу-бабочку в ее жилище под причальной эстакадой, опрокинутой ураганом Донна, и всегда заставал ее дома.

Другие рыбы бродят стаями с места на место. ?х можно встретить то здесь, то там. К таким относятся миллионные стаи маленьких серебристых атеринок - колосков", разные мелкие сельди, живущие около самого берега, и их опасные враги - стремительные сарганы.

Чуть даль?е, под сходнями, причалами и обрывами берегов тысячами собираются серо-зеленые рифовые окуни-снэпперы и, среди многих других, прелестные красноротики, которых американцы называют "грант" ("ворчун"). ?з-за звука, который издает эта рыба, когда ее вынимают из воды.

Часто встречаются и особенно красивы синеполосчатые, белые и желтополосчатые красноротики. Эти названия выбраны неудачно, поскольку окраска всех трех видов состоит из голубого и желтого, только в разных сочетаниях. По моим наблюдениям, они и плавают зачастую вместе, в сме?анных стаях.

Немецкое название рыбы происходит от броской, ярко-красной окраски слизистой оболочки рта, которая видна ли?ь в том случае, если рыба угрожает своему сородичу ?ироко раскрытой пастью, на что тот отвечает подобным же образом. Однако ни в море, ни в аквариуме я никогда не видел, чтобы эти впечатляющие взаимные угрозы привели к серьезной схватке.

Очаровательно бесстра?ное любопытство, с которым следуют за ныряльщиком яркие красноротики, а также многие снэпперы, часто плавающие с ними вместе. Вероятно, они точно так же сопровождают мирных крупных рыб или почти уже вымер?их (Увы!) ламантинов, легендарных морских коров, в надежде поймать рыбе?ку или другую мелкую живность, которую вспугнет крупный зверь.

Когда я впервые выплывал из своего "порта приписки" - с мола у мотеля "Кэй-Хэйвн" в Тавернье на острове Кэй Ларго, я был просто потрясен неимоверным числом ворчунов и снэпперов, окружив?их меня столь плотно, что я ничего не видел вокруг.

? куда бы я ни плыл - они были повсюду, все в тех же невероятных количествах. Ли?ь постепенно до меня до?ло, что это те же самые рыбы, что они сопровождают меня. Даже при осторожной оценке их было несколько тысяч.

Если я плыл параллельно берегу к следующему молу, расположенному примерно в семистах метрах, то стая следовала за мной приблизительно до половины пути, а затем внезапно разворачивалась и стремительно уносилась домой.

Когда мое приближение замечали рыбы, обитав?ие под следующим причалом, из темноты под мостками навстречу мне вылетало ужасающее чудовище. Нескольких метров в ?ирину, почти такое же высотой, длиною во много раз боль?е - под ним на освещенном солнцем дне плотная черная тень, - и ли?ь вблизи оно распадалось в бесчисленную массу все тех же дружелюбных красноротиков.

Когда это случилось в первый раз - я перепугался до смерти! Позднее, как раз эти рыбки стали вызывать во мне совсем обратное чувство - пока они рядом, можно быть совер?енно спокойным, что нигде поблизости не стоит крупная барракуда.

Совер?енно иначе организованы ловкие маленькие разбойники-сарганы, которые охотятся у самой поверхности воды неболь?ими группами, по пять-?есть ?тук в каждой. Тонкие, как прутики, они почти невидимы с моей стороны, потому что их серебряные бока отражают свет точно так же, как нижняя поверхность воздуха, нам всем более знакомая во второй своей ипостаси как поверхность воды. Впрочем, при взгляде сверху они отливают серо-зеленым, точь-в-точь как вода, так что заметить их еще труднее, пожалуй, чем снизу.

Развернув?ись в ?ирокую цепь, они прочесывают самый верхний слой воды и охотятся на кро?ечных атеринок, "серебрянок", которые мириадами висят в воде, густо, как снежинки в пургу, сверкая словно серебряная канитель.

Меня эти кро?ки совсем не боятся - для рыбы моего размера они не добыча. Я могу плыть прямо сквозь их скопления, и они почти не расступаются, так что порой я непроизвольно задерживаю дыхание, чтобы не затянуть их себе в горло, как это часто случается, если имее?ь дело с такой же тучей комаров. Я ды?у через трубку в другой среде, но рефлекс остается.

Однако стоит приблизиться самому кро?ечному саргану - серебряные рыбки мгновенно разлетаются во все стороны. Вниз, вверх, даже выскакивают из воды, так что в секунду образуется боль?ое пространство, свободное от серебряных хлопьев, которое постепенно заполняется ли?ь тогда, когда охотники исчезают вдали.

Как бы ни отличались головастые, похожие на окуней ворчуны и снэпперы от тонких, вытянутых, стремительных сарганов, у них есть общий признак - они не сли?ком отклоняются от привычного представления, которое связывается со словом "рыба".

С оседлыми обитателями нор дело обстоит иначе.

Великолепного синего "ангела" с желтыми поперечными полосами, укра?ающими его юно?еский наряд, пожалуй, еще можно посчитать "нормальной рыбой".

Но вон, что-то показалось в щели между двумя глыбами известняка. Странные движения враскачку, вперед-назад, какой-то бархатно-черный диск с яркожелтыми полукруглыми лентами поперек и сияющей ультрамариновой каймой по нижнему краю. Рыба ли это вообще?

?ли вот эти два создания, бе?ено промчав?иеся мимо, размером со ?меля и такие же округлые; черные глаза, окаймленные голубой полосой, и глаза, на задней трети тела?

?ли маленький самоцвет, сверкающий вон из той норки. Тело у него разделено наискось, спереди-снизу назад и вверх, границей двух ярких окрасок, фиолетово-синей и лимонно-желтой?

?ли вот этот невероятный клочок темно-синего звездного неба, усыпанный голубыми огоньками, который появляется из-за коралловой глыбы прямо подо мной, парадоксально извращая все пространственные понятия?

Конечно же, при более близком знакомстве оказывается, что все эти сказочные существа - вполне приличные рыбы, причем они состоят не в таком уж дальнем родстве с моими давними друзьями и сотрудниками, рифовыми окунями. "Звездник" ("джуэл фи?" - "рыбка-самоцвет") и рыбка с синей спинкой и головой и с желтым брю?ком и хвостом ("бо Грэгори" - "Гри?а-красавчик") - эти даже и вовсе близкая родня.

Оранжево-красный ?мель - это детены? рыбы, которую местные жители с полным основанием называют "рок бьюти" ("скальная красавица"), а черно-желтый диск - молодой черный "ангел". Но какие краски! ? какие невероятные сочетания этих красок! Можно подумать, они подобраны нарочно, чтобы быть как можно заметнее на возможно боль?ем расстоянии; как знамя или - еще точнее - плакат.

Надо мной колы?ется громадное зеркало, подо мной звездное небо, хоть и кро?ечное.

Невесомо витая в прозрачной среде, окруженный ки?ащим роем ангелов, поглощенный созерцанием, благоговейно восхищеннный творением и красотой (Благодарение Творцу!), я все же вполне способен наблюдать существенные детали.

? тут мне бросается в глаза вот что.

У рыб тусклой или, как у красноротиков, пастельной окраски я, почти всегда, вижу многих или хотя бы нескольких представителей одного и того же вида одновременно. Часто они плавают вместе громадными, плотными стаями.

Зато из яркоокра?енных видов в моем поле зрения ли?ь один синий и один черный "ангел", один "красавчик" и один "самоцвет", а из двух малюток - "скальных красавиц", которые только что промчались мимо, одна с величай?ей яростью гналась за другой.

Хотя вода и теплая, от неподвижной аэростатной жизни я начинаю замерзать, но наблюдаю даль?е. ? тут, замечаю вдали, а это даже в очень прозрачной воде всего 10-12 метров, еще одного красавчика, который медленно приближается, очевидно, в поисках корма.

Местный красавчик замечает при?ельца гораздо позже, чем я со своей наблюдательной вы?ки, когда до чужака остается метра четыре. В тот же миг местный с беспримерной яростью бросается на чужака.

? хотя чужак крупнее нападающего, он тут же разворачивается и удирает изо всех сил, дикими зигзагами. К этому его вынуждает атакующий, своимии чрезвычайно серьезными таранными ударами, каждый из которых нанес бы серьезную рану, если бы попал в цель. По мень?ей мере один удар все-таки попал в цель. Я вижу, как опускается на дно блестящая че?уйка, кружась, словно опав?ий лист.

Когда чужак скрывается вдали в сине-зеленых сумерках, победитель тотчас возвращается к своей норке. Он мирно проплывает сквозь плотную толпу юных красноротиков, кормящихся возле самого входа в его пещеру.

Полней?ее безразличие, с каким он обходит этих рыбок, наводит на мысль, что для него они значат не боль?е, чем каму?ки или другие несущественные и неоду?евленные помехи. Даже маленький синий ангел, довольно похожий на него и формой, и окраской, не вызывает у него ни малей?ей враждебности.

Вскоре после этого я наблюдаю точно такую же, во всех деталях, стычку двух черных рыбок-ангелов, размером едва-едва с пальчик.

Эта стычка, быть может, даже драматичнее. Еще сильнее кажется ожесточение нападающего, еще очевиднее панический страх удирающего при?ельца. Хотя, это может быть и потому, что мой медленный человеческий глаз луч?е уловил движения ангелов, чем красавчиков, которые разыграли свой спектакль сли?ком стремительно.

Постепенно до моего сознания доходит, что мне уже по-настоящему холодно. ? пока выбираюсь на коралловую стену в теплый воздух под золотое солнце Флориды, я формулирую все увиденное в нескольких коротких правилах:

Яркие, "плакатно" окра?енные рыбы - все оседлые.

Только у них я видел, что они защищают определенный участок.

?х яростная враждебность направлена только против им подобных.

Я не видел, чтобы рыбы разных видов нападали друг на друга, сколь бы ни была агрессивна каждая из них.


-->
Знак Вашего престижа Знак Вашего престижа
© ЗАО «Лаборатория Массмедиа», 2002–2005
Яндекс цитирования Рейтинг@Mail.ru

«Обращение к пользователям»